Проблемный научно-философский и культурологический журнал http://www.polygnozis.ru
   

Главная

Поиск

Печать
   
 
 » О журнале
 » Тематика
 » Редакционный совет
 » Требования
 Аннотации и ключ.слова
А Б Г Д З И К Л М Н Р С Т Ч Ш Щ
 Annotations and key words
A B C D G I K L M R S Z
 Рубрикатор
A B C E F G H I L M N P R S T U W Д И М О П Р
 » Адрес редакции

  Э.А.Азроянц. Ритмика природных явлений и социальные циклы//Полигнозис, 4(16), 2001

РИТМИКА ПРИРОДНЫХ ЯВЛЕНИЙ И СОЦИАЛЬНЫЕ ЦИКЛЫ

 

Э.А.Азроянц

 

Всюду, всюду на земле и на небе

мы видим ритмичность.

Н.Пэрна

 

Волновой характер всех природных процессов настолько очевиден, что его можно отнести к фундаментальным свойствам Природы. Порожденный волной ритм проявляется во всех формах движения.

Эта периодичность природных процессов, представленная широким спектром гармоник с периодами от долей секунды до тысячелетий и более, и наличие космофизической корреляции с иными формами движения охватывает все живое, в том числе и человека.

Как утверждает В.А.Красилов, палеонтологическая летопись, в частности, дает обширный материал для двух фундаментальных эволюционных обобщений: в развитии органического мира проявляются, во-первых, направленность и, во-вторых, цикличность; они свойственны всем эволюционным процессам, протекающим на различных организационных уровнях, от биосферы до клетки[1].

Е.В.Максимов справедливо отмечает: «Ритмичность природных явлений бесспорна и очевидна, по мнению одних исследователей, но расплывчата и малоопределенна, по мнению других. Первые склонны видеть в ритмичности чуть ли не основу мироздания, вторые утверждают, что ритмичность не выходит за рамки флуктуаций случайных рядов»[2].

Наличие целого ряда принципиально разных подходов к изучению проблемы ритмики природных явлений, как минимум, говорит о том, что предмет исследования весьма сложен и актуален.

Нам бы хотелось в этом разделе обратиться к мнению исследователей, представляющих различные области знаний с тем, чтобы придать проблеме объемный, многосторонний характер.

Начнем с высказываний, отвергающих вульгарно-прямолинейную трактовку цикличности. Чтобы показать, как давно этот вопрос был правильно понят, мы умышленно не обращаемся к современникам, а уходим на 2–3 поколения назад.

Так, Г.Спенсер в 1897 г. в своей работе «Основные начала» написал: «Общественные ритмы служат, как следовало ожидать, хорошими примерами неправильности, происходящей от сочетания многочисленных причин, когда изменения идут лишь в одном и простом элементе общественной жизни, например, в количестве предложения одного какого-нибудь товара, мы видим, что после разных многочисленных движений возвращается прежнее состояние, — восстанавливается прежняя цена, т.е. степень относительного изобилия становится прежней. Но, когда в действие входит много факторов, никогда не бывает возвращения совершенно прежнего положения. Политическая реакция никогда не восстанавливает совершенно прежнего порядка дел. Нынешний рационализм имеет много разницы от рационализма прежнего века. И хотя мода от времени до времени воскрешает исчезнувшие типы одежды, они всегда возобновляются в очень изменчивом виде»[3].

И далее раскрывая другой смысл этого феномена, он утверждает: «…ритм — необходимый характер всякого движения. Когда дано, что повсюду существуют антагонистические силы, — а это, как мы видели, постулат, необходимо вынуждаемый у нас формою нашего опытного познавания, — то ритм — неизбежный королларий из постоянства количества силы»[4].

Н.Пэрна в 1925 г. в книге «Ритм, жизнь и творчество» утверждал: «Каждая волна, или период, или цикл, есть выражение чего-то достигнутого, и следующая волна, как бы наслаиваясь на нее, выражает собой уже некоторое дальнейшее проникновенье. Периодический процесс мы должны сравнивать не с движением по кругу, где все опять возвращается к исходной точке, а с движением по спирали, где как будто происходит также возвращение, но каждый раз на другом уровне»[5].

Ритмичность проявляется практически во всех формах движения и типах процессов. В одних случаях она очевидна и обнаруживает себя непосредственно, в других — требует либо долгих наблюдений и анализа, либо нетривиальной трактовки сущности своего проявления.

Ритмичность присуща явлениям космического, геофизического, биологического и социального характера. Проиллюстрировать это можно на следующих общеизвестных примерах:

 

Ритмы космические:

Ú       Цикл движения звездного свода — 25 920 лет;

Ú       Цикл изменения формы движения Земли вокруг Солнца (сближение — удаление) — 92 000 лет;

Ú       Изменение наклона земной оси — 4000 лет:

Ú       Циклы солнечной активности по А.Чижевскому — 11, 22, 33, 80, 169, 400, 600, 900 и 1800 лет.

Ритмы геофизические:

Ú       Колебания магнитного поля Земли;

Ú       Лунные приливные циклы;

Ú       Смена времен года;

Ú       Тектоническая и вулканическая активность;

Ú       Колебания океанической циркуляции.

Ритмы биологические:

Ú       Сезонность в развитии растений и животных;

Ú       Эпизоотии и эпидемии;

Ú       Миграции.

Ритмы социальные:

Ú       Экономические (длинные волны Кондратьева, циклы Кузнецова, Джаблера, Китчина);

Ú       Исторические циклы;

Ú       Политические циклы (консерваторы — либералы, левые — правые и т.п.);

Ú       Культурные (стили, моды, жанры).

Связанность и неразделимость этой вселенской ритмики предполагает, что и человек, и человечество вписаны в этот частотный океан, настроены на него и не могут не реагировать на происходящие в нем изменения.

«Как показывают исследования, астрономические климатообразующие факторы имеют разномасштабные по времени циклы, влияющие на жизнь человечества: 92 тыс. лет, 40 тыс. лет, 21 тыс. лет и др. Приблизительно в середине цикла в 21 тыс. лет находится современная общественная жизнь. Далее следуют циклы, имеющие ощутимое значение для всей цивилизации: 1850, 1100, 550, 80 лет. Имеются также циклы, которые могут быть замечены в течение жизни одного поколения людей: 40, 22, 11 лет. Наблюдаются и более кратковременные циклы, которые заметно не сказываются на общественно-исторических процессах»[6].

Определенную ясность в постижении проблемы ритмов может внести ответ на вопрос — существует ли повторяемость процессов и событий? Мы на него готовы ответить так: процессов — да, событий — нет. Повторяется закономерная «технология» процесса развития, а события — его мгновения, в которых важны не они сами, но их роль в процессе, — не повторяются. Или иначе говоря, повторяется не событие, а его роль (функция) в процессе.

Цикличность подразумевает повторяемость. Конец одного цикла переходит в начало другого, при этом события предыдущего цикла фиксируются как память, как опыт, и сохраняются в определенной мере в структуре нового цикла. Получается своеобразная накачка процесса информацией от цикла к циклу. В определенной степени в связи с этим нет полного сходства (совпадения) повторяющихся циклов. Эти расхождения дополняются аналогичными процессами во внешней среде.

Ритм и цикл по своей сущности определяют всеобъемлющий принцип организации Природы. Этот принцип пронизывает всю великую пирамиду иерархии — Вселенную, Галактику, Солнечную систему, Землю и, наконец, человека. Эта бесконечная, сложная организация наложения частот, ритмов и циклов, синхронизация каждой части с целым и формируют индивидуальные колебательные системы, как бы гармонично вложенные в единую среду Жизни. Человек, его социальные организмы и человечество в целом, даже при самом сильном нашем желании, не могут быть исключены или выделены из этой среды со всеми вытекающими из этого последствиями.

Говоря о ритмах и циклах, нельзя пройти мимо такого важнейшего механизма их всеобъемлющей связи, как синхронизация; В.И.Пантин справедливо отмечает, что, несмотря на распространенность и кажущуюся простоту этого явления, лежащие в его основе механизмы до сих пор изучены мало. Нам бы хотелось добавить к этому и то, что особенно мало этому вопросу уделяют внимание исследователи, работающие в области общественных наук. Часто, не додумавшись перекинуть «мостик», связывающий, например, такие категории, как «синхронизация» и «адаптация», мы утрачиваем их эвристический потенциал, не используем возможности более глубоко заглянуть в суть изучаемых процессов.

Синхронизация обеспечивает любому организму возможности сопряжения, баланса всех внутренних процессов между собой и его как целого с процессами внешней среды. В этом случае становится недостаточно изучать изолированные причинно-следственные цепочки, поскольку организм весь участвует в процессе синхронизации. А как мы знаем, целое всегда есть нечто большее, чем сумма его частей. Более того, процесс синхронизации, с другой стороны, можно рассматривать как способ включения (встраивания) данного организма в организм большего масштаба и более высокой иерархии. Нам представляется, что механизм синхронизации замечателен еще и тем, что он способен малыми воздействиями вызывать большие изменения.

По мнению В.И.Пантина, «...процессы синхронизации показывают общую природу эволюции различных систем — будь то эволюция природных живых систем, эволюция социально-исторических систем или эволюция личности. В последнем случае процессы синхронизации, происходящие в духовной сфере, также играют ключевую роль, указывая на наличие единой духовной "среды", или "поля"; эти проблемы, несмотря на их важность, до сих пор остаются вне поля зрения традиционной науки, так как требуют выхода за рамки узкой специализации, перехода к синтетическому познанию»[7].

 

Цикличность и ритмы социума

 

Вопросы ритмов и цикличности в социальных процессах и истории в целом наращивают свою актуальность во времени. Мы сталкиваемся с ритмами и циклами зачастую даже тогда, когда о них и не упоминаем, например, при рассмотрении различных классификаций или структурировании тех или иных явлений. Такую активность можно объяснить, с одной стороны, накоплением знания, а с другой — и это, видимо, существенней, неудовлетворенностью методологией исторических и ряда других общественных наук.

Нам представляется полезным, хотя бы крупными мазками, представить палитру мнений по ряду срезов общественного самоопределения социума. Начнем с истории. Здесь, во-первых, мы сталкиваемся с различием в определении самого объекта исследования, т.е. исторического организма, закономерности которого изучаются. У А.Тойнби и Ж.А.Гобина — это цивилизация, О.Шпенглер говорит о культуре и цивилизации, Л.Н.Гумилев вычленяет этносы и суперэтносы, Н.Я.Данилевский вводит понятие культурно-исторического типа, П.А.Сорокин останавливается на типе культуры, а К.Н.Леонтьев предложил термин культурно-исторического типа.

Исходная позиция приводит, естественно, и к количественным различиям в выделенных объектах исследования. У О.Шпенглера — это 9 национальных культур, у А.Тойнби — 31 цивилизация, у Н.Я.Данилевского — 13 культурно-исторических типов, а у П.А.Сорокина — 10 типов культур. С таким подходом связана различная продолжительность цикла, который по существу является жизненным циклом исторического организма (от рождения до смерти).

Не меньшее различие мы встречаем, когда обращаемся к фазовой классификации истории цивилизаций (циклов). В частности, когда мы говорим об истории в целом, можно привести следующие примеры. А.Тойнби различал, во-первых, восходящую и нисходящую линию цивилизации, во-вторых, выделял четыре фазы цикла — рождение, рост, надлом и падение. О.Шпенглер так же склонялся к тетраде, преподнося ее в двух формах. Первая — в виде эпох: первобытной, ранней, поздней и цивилизации. Вторая — как природный образ жизненного цикла смены времен года: весной — рождение, летом — рост, осенью — собирание, зимой — хранение.

Более подробно структурирует свой объект исследований Н.Я.Данилевский. В самом «культурно-историческом типе» он выделяет четыре среза, или, по его терминологии, — четыре основные формы самопроявления: религиозную, культурную (творческую), политическую и социально-экономическую. Кроме того, сам цикл имеет четыре стадии эволюции: зарождение, возмужание, дряхление и гибель.

Американский профессор Кэрол Квигли считает, что в своем развитии цивилизация проходит семь основных стадий: смешение культур; созревание; экспансия; конфликты; универсальная империя; упадок; вторжение.

В области политики обратимся к седой древности. Древнегреческий историк Полибий выделял шесть основных циклов политических ритмов: монархию, тиранию, аристократию, олигархию, демократию и охлократию. Можно предположить, что истоки такой классификации он взял у Платона, который на два столетия ранее не только обозначил эти формы власти, но и показал их своеобразную антиномичность. Вот как это таблично выглядит:

Типы политических режимов

Рождающиеся

Вырождающиеся

     монархия

        тирания

     аристократия

        олигархия

     демократия

        охлократия

 

Обратимся теперь к культуре. И здесь многообразие. Вот только некоторые примеры. О.Вульф считает, что изобразительное искусство проходит три стадии эволюции в любой культуре: тектоническую, пластическую и декоративную. В.Гюго и Е.Бове утверждают относительно национальной литературы, что для ее развития характерны три стадии: лирическая, эпическая и драматическая. П.Лигети, в свою очередь, в истории искусства и культуры видит три фазы: архитектурную, пластическую и живописную.

Более фундаментально подходит к данному вопросу Ф.Горнелиус, по мнению которого, каждая культура проходит в своей эволюции цикл из пяти фаз (периодов). В первом периоде объединяющим началом культуры выступает религия. Во втором, пограничном периоде начинают возникать социальные различия, из людской массы выделяются лидеры, но не отрываются от нее окончательно. В третьем периоде герои окончательно отделяются от масс, и совершаются первые ошибки в определении направления исторического развития. Четвертый период — это время господства личности, когда доминируют индивидуализм, жизнь в одиночестве и эгоизм. И, наконец, пятый — это период копирования, когда общество начинает копировать другие, а его собственные жизненные критерии умирают.

И в заключение два примера из области возникновения и жизни идей. Так, Г.Лебон предлагал шестифазный цикл: Пророк, Апостолы, оппозиция отторжения, заражение, эпидемия и кристаллизация. В несколько иной манере свою структуру из девяти фаз предлагает Ф.Блохинцев: озарение, распятие, распространение, присвоение властью, канонизация, эпоха «охранителей», борьба за единомыслие, торможение, гибель общества или новое озарение.

Приведенные примеры демонстрируют достаточно пеструю картину методологического подхода вычленения и структурирования циклов общественных процессов и истории человечества в целом. Можно по-разному объяснять это многообразие, но, с нашей точки зрения, важным является наличие определенной логики и множества моментов аналогии, что создает предпосылки к обобщению и дает надежду на успешность поиска.

Следующий шаг, который было бы логично предпринять, — это рассмотрение конкретных примеров применения той или иной методологии. Начнем, пожалуй, с метода Освальда Шпенглера, который изложен в книге «Закат Европы». В весьма своеобразной манере автор предпосылает самому исследованию 60-страничное введение и прилагает к нему таблицы, которые, по его словам, дают краткий обзор того, что является результатом исследования и дает представление о плодотворности и области применения нового метода (три таблицы на 10 страницах).

Преследуя свои цели, мы преобразуем авторские таблицы таким образом, чтобы сохранить его метод, но исключить весь фактологический материал, заменив его приблизительной оценкой длительности того или иного периода. В таком виде таблицы становятся лаконичными, наглядными и, главное, доступными для сопоставления и сравнительного анализа. Итак, три таблицы О.Шпенглера[8].

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Таблицы к сравнительной морфологии мировой истории

Таблица 1

«Одновременные» эпохи духовной жизни.

годы

 

 

Эпохи

Индийская культура

с 1550 г. до Р.Х.

Античная культура

с 1100 г. до Р.Х.

Арабская культура

с 1 г. н.э.

Западная культура

с 900 г.

 

Весна

300

500

450

600

 

Лето

Нет данных

150

250

200

 

Осень

Нет данных

130

100

100

Зима

Нет данных

конец 500 г. н.э.

150

150

100

 

 

Таблица 2

«Одновременные» эпохи искусства

годы

 

Эпохи

Египетская

культура

с 3400 г. до Р.Х.

Античная

культура

с 1600 г. до Р.Х.

Арабская

культура

с 1 г. н.э.

Западная

культура

с 500 г.

Первобытное
время

450

500

400

Ранняя
эпоха

750

550

550

600

Поздняя
эпоха

400

350

450

300

Цивилизация

400

200

400

200

 

Таблица 3

«Одновременные» политические эпохи

годы

 

Эпохи

Египетская

культура

с 3400 г. до Р.Х.

Античная

культура

с 1600 г. до Р.Х.

Западная

культура

с 500 г.

Первобытная эпоха

500

500

400

Ранняя эпоха

700

450

700

Поздняя эпоха

400

350

200

Цивилизация:

1-я стадия («деньги»)

200

200

200

2-я стадия («цезаризм»)

200

200

200

3-я стадия («египтицизм»)

150

200

после 2200

 

Таблицы О.Шпенглера, безусловно, интересны, однако, одновременно вызывают достаточно много вопросов отсутствием сквозной логики построения. Например, зачем автор наряду со срезом «духовной жизни» (таблица 1) выделяет один из его элементов — «искусство» (таблица 2), при этом давая эпохам в одной и другой таблицах несовпадающие названия. Кроме того, в таблицу 1 включена индийская культура, которая практически не имеет датировки по эпохам, причем из последующих таблиц она исчезает вовсе. Почти то же самое происходит с арабской культурой, которая исчезает в срезе «политических эпох» (табл. 3). Ряд аналогичных замечаний, в частности, делает и автор введения, профессор А.Дубнов.

Но главное у О.Шпенглера не сама наполненность таблиц, а заложенный в них метод. Его можно свести к ряду следующих основных положений.

Объектом исторического исследования является культура. «...Я вижу феномен множества мощных культур, с первобытной силой вырастающих из недр породившей их страны, к которой они строго привязаны на всем протяжении своего существования, и каждая из них налагает на свой материал — человечество — свою собственную форму, и у каждой своя собственная идея, свои собственные страсти, собственная жизнь, желания и чувствования и, наконец, собственная смерть»[9].

Культура является органической формой (иначе, социальным организмом). «Во всемирной истории я вижу картину вечного образования и изменения, чудесного становления и умирания органических форм»[10].

Все культуры, как социальные организмы, подчиняются одним и тем же закономерностям развития и проходят ряд одинаковых уровней. Поэтому на основе аналогий возможны сравнительная морфология мировой истории и предсказания будущего.

«Цивилизация есть неизбежная судьба культуры», которой заканчивается ее жизненный цикл.

Цель своей теории О.Шпенглер сформулировал следующим образом: «Я надеюсь доказать, что все без исключения великие создания: формы религии, искусства, политики, общества, хозяйства, наук — во всех культурах одновременно возникают, завершаются и угасают, что внутренняя структура одной вполне соответствует всем другим; что нет ни одного имеющего в исторической картине глубокое физико-аналитическое значение явления в одной из них, к которому бы не нашлось параллелей во всех других, притом в строго показательной форме и на вполне определенном месте... С этой точки зрения открывается возможность... перешагнуть через настоящее, как предел исследования, и определить еще не закончившиеся фазы истории, устанавливая их тип, темп, смысл и результаты и, кроме того, реконструировать давно забытые и неизвестные эпохи, даже целые культуры, руководствуясь морфологическими связями...»[11].

На полвека раньше О.Шпенглера много идентичных мыслей сформулировал наш соотечественник Н.Я.Данилевский. Предвосхитив европейскую знаменитость, Данилевский оказался непонятым, обруганным и забытым на Родине (для России такая участь одаренных людей привычна и давно не вызывает удивления).

Критикуя, как в последующем и О.Шпенглер, линейную систему истории, Н.Я.Данилевский вычленяет в качестве объекта исторического исследования социальный организм — племя, этнос, культурно-исторический тип. При этом своими примерами и аналогиями он подчеркивает единство принципов всех природных процессов и явлений, неотделимое единство человека и человечества от Мира.

«Всему живущему, как отдельному неделимому, так и целым видам, родам, отрядам животных или растений, дается известная только сумма жизни, с истощением которой они должны умереть. Геология и палеонтология показывают, как для разных видов, родов, отрядов живых существ было время зарождения, наивысшего развития, постепенного уменьшения и, наконец, совершенного исчезновения... История говорит то же самое о народах: и они нарождаются, достигают различных степеней развития, стареют, дряхлеют, умирают — и умирают не от внешних только причин»[12].

Автор выстраивает логическую цепочку: социальный организм (культурно-исторический тип или цивилизация), жизненный цикл этого организма (сумма жизни), фазы жизненного цикла (степени развития). В частности, касаясь периодичности жизненного цикла, Н.Я.Данилевский пишет следующее: «Как в развитии человека можно различать или три возраста (несовершеннолетие, совершеннолетие и старость — деление, принимаемое, например, для некоторых гражданских целей), или четыре (детство, юность, возмужалость, старость), или даже семь (младенчество, отрочество, юность, молодость, или первая пора зрелости, возмужалость, старость и дряхлость), так же точно можно отличать и различное число периодов развития в жизни исторических племен, что будет зависеть отчасти от взгляда историка, отчасти же от самого характера их развития, могущего подвергаться более или менее частным переменам»[13]. Иначе говоря, автор не настаивает на какой-то конкретной структуре цикла, считая, что она может выстраиваться в зависимости от поставленных целей исследования.

В этой связи нельзя обойти вниманием, с нашей точки зрения, важный вывод автора о том, что без четкого различения степеней развития и типов развития невозможна естественная группировка исторических явлений. Таким образом, по существу подготовлена платформа для методологии сравнительной морфологии исторических процессов. И хотя сам Н.Данилевский этим термином не пользуется, примеры, которыми он иллюстрирует свои выводы, красноречивое тому подтверждение.

Весьма своеобразно трактует Н.Я.Данилевский свое понимание сущности прогресса. Он, в частности, утверждает: «Прогресс состоит не в том, чтобы всем идти в одном направлении, а в том, чтобы все поле, составляющее поприще исторической деятельности человечества, исходить в разных направлениях, ибо доселе он таким именно образом проявляется»[14]. Следовательно, именно разнообразие вообще и культурно-исторических типов в частности есть естественное проявление прогрессивного развития. Причем этот процесс развивается в двух направлениях: путем разнообразия типов и путем прохождения каждым типом определенных ступеней (степеней) развития.

Продуктивность подобного методологического подхода достаточно очевидна. Н.Я.Данилевский по этому поводу пишет следующее: «...подчинение в исторической системе степеней развития типам развития имеет еще то преимущество, что избавляет от необходимости прибегать к помощи ни на чем не основанных гипотез о той точке пути, на которой в тот или в другой момент находилось человечество. Рассматривая историю отдельного культурного типа, если цикл его развития вполне принадлежит прошедшему, мы точно и безошибочно можем определить возможность этого развития, можем сказать: здесь оканчивается его детство, его юность, его зрелый возраст, здесь начинается его старость, здесь его дряхлость, или, что то же самое, разделить его историю на древнейшую, древнюю, среднюю, новую, новейшую и т.п. Мы можем сделать это с некоторым вероятием при помощи аналогии даже и для таких культурных типов, которые еще не окончили своего поприща»[15].

Вместе с тем, выстроив достаточно логичную цепь рассуждений, о которой мы говорили выше, Данилевский делает ряд шагов в ином направлении, которые в определенной степени разрушают логику предыдущего исследования. Мы имеем в виду в общем интересные мысли автора об этнографическом и государственном состояниях. Вот что он пишет: «Эта двойственность в жизни культурно-исторических племен, выражающаяся в неопределенно длинном периоде образовательном, когда бессознательным образом заготовляется материал, и кладутся основы будущей деятельности, и в сравнительно кратком проявительном или деятельном периоде, кода эти запасы исстрачиваются на создание цивилизации, — имеет своим посредником тот промежуток времени, в котором народы приготовляют, так сказать, место для своей деятельности, строят государство и ограждают свою политическую независимость, без которой, как мы видели, цивилизация ни начаться, ни развиться, ни укрепиться не может»[16].

И чуть ниже продолжает: «Переход как из этнического состояния в государственное, так из государственного в цивилизационное, или культурное, обуславливается толчком или рядом толчков внешних событий, возбуждающих и поддерживающих деятельность народа в известном направлении»[17].

Получается, что так называемое этнографическое и государственное состояния (или периоды) в цивилизационый (или культурно-исторический) цикл не входят. Одновременно с этим, как мы видим, Данилевский утверждал, что все характерные этнографические свойства (качества) в соответствующем культурно-историческом типе не только развиваются, но и достигают своего предела.

Третьей всемирно заметной фигурой в развитии теории цивилизационного понимания истории был Арнольд Тойнби. Он во многом был солидарен со своими предшественниками, но под своим углом зрения продвинулся дальше в рассмотрении указанной проблемы.

В частности, характеризуя свой взгляд на историю, А.Тойнби упоминает о знакомстве в 1920 г. с книгой О.Шпенглера «Закат Европы» и своем отношении к ней. Соглашаясь с основными позициями теории О.Шпенглера, А.Тойнби резко критикует его по вопросу о генезисе цивилизаций, называя поразительным догматиком и детерминистом.

Каковы же «кардинальные положения» теории А.Тойнби? Лучше всего по этому вопросу обратиться к самому автору, процитировав его основные позиции.

Первое, конечно, определение самого объекта исторического исследования. А.Тойнби по этому вопросу высказывается с полной определенностью. Он пишет: «Одним из кардинальных положений моей теории была мысль о том, что наименьшей ячейкой умопостигаемого поля исторического исследования должно служить целое общество, а не случайные изолированные фрагменты его, вроде национальных государств современного Запада или городов — государств греко-римского периода»[18].

Второй важный вопрос, на который дает ответ А.Тойнби, — повторяется ли история. Его мнение по этой проблеме отражают две цитаты: «Если история человечества повторяется, то лишь в соответствии с общим ритмом Вселенной; но значение этой модели повторений заключается в том, какой масштаб она определяет для движения вперед процесса творения»[19]. И чуть ниже предположение разворачивается в конкретный пример подтверждения: «Обзор исторического пейзажа в свете известных нам данных показывает, что к настоящему моменту история повторилась около двадцати раз, воспроизводя общества такого вида, к которому принадлежит наш Западный мир, и что, за вероятным исключением нашего собственного общества, все представители этого вида обществ, называемых цивилизациями, уже мертвы или находятся в стадии умирания. Более того, когда мы детально рассматриваем эти мертвые или умирающие цивилизации, сравнивая их между собой, мы находим указания на повторяющуюся схему процесса их надлома, упадка и распада»[20].

Из факта повторяемости истории А.Тойнби делает ряд нетривиальных выводов. Вывод первый, о «современности» различных по хронологии цивилизаций: «Тот опыт, те переживания, которые мы испытываем в наше время и в нашем мире, уже были пережиты Фукидидом в свое время... Фукидид, как я теперь понял, уже прошел по этому пути прежде нас. Он сам и его поколение по историческому опыту стояли на более высокой ступени, нежели я и мое поколение относительно своего времени: собственно, его настоящее соответствовало моему будущему. Но это превращало в нонсенс ту общепринятую формулу, что обозначало мой мир, как "современный", а мир Фукидида, как "древний". Что бы там ни говорила хронология, мой мир и мир Фукидида оказались в философском аспекте современниками»[21].

Вывод второй — об одновременном, параллельном развитии целого ряда цивилизаций, обеспечивающих естественный принцип разнообразия, который аккумулируется в историческом опыте человечества: «...история в смысле развития человеческих обществ, называемых цивилизациями, проявляется как пучок параллельных, современных друг другу и сравнительно недавних свершений и опытов в некоем новом предприятии, а именно во множестве попыток, предпринимаемых до самого последнего времени, преодолеть примитивный образ существования, в котором человечество с момента своего возникновения в оцепенелом состоянии провело несколько сот тысячелетий, а частично находится в том же состоянии и сегодня в маргинальных областях, вроде Новой Гвинеи, Огненной Земли...»[22].

Вывод третий — определение истории как человеческого творчества с его поисками и муками, успехами и неудачами: «Я должен сказать, что каждая из этих цивилизаций есть своеобразная попытка единого, великого, общечеловеческого творчества или, если смотреть на нее ретроспективно, после ее завершения, это своеобразный пример единого, великого общечеловеческого опыта. Это творчество, или опыт, есть попытка совершить акт созидания. В каждой из этих цивилизаций человечество, я думаю, пытается подняться над собственной природой — над примитивной человеческой природой, я хотел бы сказать, — к более высокому уровню духовной жизни. Эту цель описать невозможно, ибо никому еще не удалось ее достичь, или, я бы сказал, ни одному обществу не удалось ее достичь»[23].

Вывод четвертый — внешне аналогичный, но весьма продуктивный и своевременный, позволяющий выстраивать активную творческую позицию по вопросу общечеловеческого будущего: «...история человечества действительно временами повторялась, в значительной мере даже в тех сферах человеческой деятельности, где желания и воля человека были ближе всего к овладению ситуацией и менее всего зависели от влияния природных циклов. Должны ли мы теперь заключить, что детерминисты, в конце концов, правы, и то, что выглядит как свобода воли, есть лишь иллюзия? По мнению автора статьи, правильный вывод как раз противоречит этому. С его точки зрения, это тенденция к повторению, утвердительно проявляющаяся в деятельности человека, есть выражение хорошо известного механизма творческой способности»[24].

Весьма важное место в теоретических построениях А.Тойнби отводится религии. Он говорит, в частности, о религии как ахиллесовой пяте греков[25], имея в виду христианство, ставшее ответом на экспансию греко-римской культуры на Востоке, и в результате источником новой цивилизации. Еще более жестко А.Тойнби выражается, говоря о цивилизации, к которой принадлежит он сам: «Этот поворот на пути западного прогресса, наступивший в XVIII веке, имел колоссальные последствия, ибо Западная цивилизация, с тех пор распространившаяся по всему миру с быстротой молнии, не была чем-то однородным и монолитным; скорее это было вспышкой угара — техническая окантовка с вырванной религиозной сердцевиной»[26].

К сожалению, А.Тойнби не объясняет тех оснований, которые побуждают его так высоко оценивать место и роль религии, тем более что его примеры и оценки, с нашей точки зрения, весьма убедительны и правомерны. Обратите внимание, как оригинально он излагает вроде бы известные факты: «Итак, кто же эти личности, величайшие благодетели нынешней генерации человечества? Я бы назвал таких, как Конфуций и Лао-Цзы, Будда, Пророки Израиля и Иудеи, Заратустра, Иисус и Магомет, Сократ. И никто из этих благодетелей человечества на все времена не принадлежит ни к одной из пяти существующих цивилизаций. Конфуций и Лао-Цзы рождены исчезнувшей дальневосточной цивилизацией раннего поколения; Будда — дитя угасшей индусской цивилизации раннего поколения; Илия, Заратустра, Иисус и Магомет рождены исчезнувшей сирийской цивилизацией; Сократ — дитя умершей греческой цивилизации»[27].

С нашей точки зрения, вопрос религий действительно центральный в зарождении и развитии цивилизаций. Но такое утверждение требует серьезных обоснований, особенно в связи с тем, что широко распространившиеся атеистические настроения и новообразования в религиозных конфессиях создают питательную среду для несерьезного отношения человека к религии. Мы предполагаем специально рассмотреть этот вопрос в своей работе несколько позже.

И, наконец, проблема, в которой А.Тойнби занимает свою особую позицию, — это стартовая основа, или, даже более, механизм, запускающий и питающий до определенной стадии развитие цивилизации. Как формулирует автор — это вопрос генезиса. И вот как он на него отвечает: «Я полагаю, что цивилизации рождаются и развиваются, успешно отвечая на последовательные Вызовы. Они надламываются и распадаются тогда, когда встречают Вызов, на который им не удается ответить[28].

Читатель может нас обвинить в изложении известного, в утомительном цитировании авторов и будет прав, если не захочет во всем этом отметить ту особенность, что личности, о которых нам пришлось говорить, — эти три «песчинки» в мировом океане — сумели в определенной мере предвосхитить будущее. И трудно найти что-то более существенное, что могло бы служить подтверждением достоверности их научных позиций.

Подведем некоторые итоги. Представители трех разных наций и государств, ученые разных школ, разнесенные историей с интервалом в полвека, в своих исследованиях с разных позиций приходят, за исключением ряда деталей, к одному и тому же результату по принципиальным позициям. Во-первых, они категорически отвергают линейную систему развития истории, как не отражающую ее существа и потому бесперспективную. Во-вторых, формулируется вполне определенный объект исторического исследования — культуры как органические социальные образования (форма), процессы развития которых и есть история. В-третьих, каждая культура характеризуется своим жизненным циклом и в процессе развития проходит ряд последовательных фаз. В-четвертых, культура имеет горизонтальную и вертикальную стратификацию: по горизонтали — жизненный цикл с пофазной последовательностью, по вертикали — срезы основных направлений общественной деятельности (религиозный, политический, экономический, творческий и т.п.). В-пятых, история повторяется, и возможна сравнительная морфология мировой истории, открывающая путь к реконструкции и прогнозу исторического процесса.

К сожалению, наша великая троица совершенно разошлась во мнении по вопросу генезиса культур. Для большей наглядности сравнения мы иллюстрируем изложенные итоги в систематизированном виде в таблице 4.

 


Таблица 4

Сопоставление взглядов Н.Я.Данилевского, О.Шпенглера и А.Дж.Тойнби по основным позициям их теорий

Пози-ции

Н.Я.Данилевский
1869 г.

О.Шпенглер
1918 г.

А.Дж.Тойнби
1947 г.

I.

Критика линейной системы истории.

Критика линейной системы истории.

Критика линейной системы истории.

II.

Объектом исторического исследования является культурно-исторический тип (культура, цивилизация).

Объектом исторического исследования является органическая форма — культура. История — это история культур.

Объектом исторического исследования является цивилизация. История — это пучок параллельных цивилизаций.

III.

Различает типы культур и степени их развития. Считает, что структурирование типа культуры следует осуществлять в зависимости от цели исследования (предлагает варианты 3-х, 4-х и 7-ми фазных циклов).

Культуры проходят ряд одинаковых стадий: весна, лето, осень, зима — и подчиняются одним и тем же законам развития.

Культура (цивилизация) проходит ряд четырех последовательных фаз: зарождение, развитие, надлом и упадок.

IV.

Допускает возможность сравнительной морфологии.

Приводит систематизированный материал по сравнительной морфологии истории.

Приводит ряд примеров сравнительной морфологии культур.

V.

Выделяет кроме последовательных фаз (степеней) еще горизонтальные срезы, планы.

Выделяет в рамках цикла ряд срезов: политический, экономический, религиозный, искусство.

Подчеркивает в структуре цивилизации религиозный стержень и технологическую оболочку.

VI.

Генезис культуры начинается в этнографический период, обеспечивающий аккумуляцию социальной энергии.

В основе генезиса культуры видит закон природы, которому она строго следует в своем развитии.

В основе генезиса культуры видит механизмы Вызова и Ответа.

 


Обратим теперь внимание на ряд работ, авторы которых задавались целью не столько теоретического рассмотрения проблемы цикличности истории, сколько поиском и построением на реальных примерах циклов и их фаз.

Начнем с А.Л.Чижевского, который пришел к выводу, что «колебания исторического процесса оказались одновременными с колебаниями химико-физических процессов в солнечной материи»[29]. На этой основе автор выдвигает следующие положения:

— главные моменты исторической жизни народов, сопряженные с движением больших масс, стремятся быть синхронными;

— количество протекающих одновременно в различных участках земли исторических событий с приближением к максимуму солнцедеятельности постепенно увеличивается, достигая наибольшего числа в эпохи максимумов, и уменьшается с приближением к минимуму;

— каждый цикл исторических событий всемирно-исторического процесса является всеобщим;

— каждый цикл всеобщей истории в среднем равен 11 годам (9 циклов в столетие);

— цикл представлен 4-мя этапами, их определенная последовательность и формирует цикличность.

Структура 11-летнего цикла по А.Л.Чижевскому выглядит следующим образом:

Ú       1-й период минимальной возбудимости — 3 года (5%);

Ú       2-й период нарастания возбудимости — 2 года (20%);

Ú       3-й период максимальной возбудимости — 3 года (60%);

Ú       4-й период падения возбудимости — 3 года (15%).

Чижевский дает подробную характеристику каждого периода, мы же ограничимся только тем, что назовем их одним характерным словом: 1-й период индифферентность, 2-й период кристаллизация, 3-й период взрыв, 4-й период депрессия.

В своих выводах он достаточно категоричен (и у него есть на это основания), утверждая, что «...как совокупная жизнь всего человечества, так жизнь индивидов подчинены строгим и неизменным законам ритма, которые могут быть обнаружены при помощи исследований, охватывающих своим материалом деяния больших человеческих масс и большие промежутки исторического времени»[30].

Надо отдать должное Чижевскому, который, высказав гипотезу, провел фундаментальное исследование на тщательно подобранном огромном поле статистики исторических событий определенного класса. Он его определил как массовые движения, относя к ним войны, карательные экспедиции, набеги, вооруженные восстания, мятежи, смуты, различные бунты, революционные и гражданские войны, погромы и массовые резни и т.п.

При этом ценность исследования заключается еще и в том, что Чижевский не структурирует исследуемый объект, он наблюдает его в целом. Он объясняет свою позицию следующим образом: «Не вдаваясь в подробное обсуждение данного вопроса, лежащего в области теории и философии исторического процесса, мы скажем, что независимо от того, какое единство — биологическое или социальное — мы признаем за человечеством в тот или иной момент исторического развития, важно то, что термин "всемирно-исторический процесс" наиболее полным, исчерпывающим образом уясняет основную сущность нашего статистического учета: он позволяет представить себе все человечество независимо от того, объединено или разъединено оно, в любой данный момент времени, т.е. настоящий термин заключает в себе элементы понятия для хода всемирно-исторической эволюции»[31].

Проведя количественный анализ статистики исторических событий (массовых движений), А.Чижевский приходит к выводу, который формулирует следующим образом: «На различных материках Земли, в различных государствах, у различных народов независимо от того, существуют ли между ними какие-либо взаимодействия, общее количество массовых движений, имеющих историческое значение, то повсеместно и одновременно увеличивается, то повсеместно и одновременно уменьшается, образуя таким образом как бы всемирный цикл исторических событий, массовых явлений… Ввиду того, что всемирно-исторические циклы в среднем арифметическом дают всегда одну и ту же величину, равную 11,1 года, имеются основания допустить, что физическим фактором, вызывающим данную периодичность, является циклическая пятнобразовательная деятельность Солнца, один цикл которой равен в среднем арифметическом 11,1 года»[32].

Интересный результат мы получили, используя богатую статистику А.Чижевского на больших временных интервалах. Отложив по оси абсцисс время в столетиях, а по оси ординат — количество лет в столетии, занятых заметными историческими событиями, получили весьма характерную кривую (см. график 1). Во-первых, весьма четко выделяются четыре временных интервала (цикла) с периодичностью в 700 лет: VI в. до н.э. – II в. н.э., III в. – IX в., X в. – XVI в. и незаконченный цикл XVII в. – XX в. с завершением в XXIII веке. Для каждого цикла характерен скачок событийной активности с последующей траекторией затухания.

Выраженная тенденция в рамках приблизительно 700 лет может быть продуктом наложения друг на друга циклов разной природы и продолжительности, например, солнечной активности, климатообразующего, совокупного влияния планет солнечной системы и т.п.

В этом контексте весьма уместно привести примеры периодичности миграции кочевников, которые мы нашли у Е.Е.Яшнова. Ссылаясь на мнение Гуго Винклера по вопросу переселения семитов с Аравийского полуострова[33], автор утверждает по интересующему нас вопросу три тезиса. Первый: переселения являются естественным последствием перенаселенности страны и при прочих равных условиях должны повторяться приблизительно через одинаковые промежутки времени. Второй: установлено четыре крупных семитских переселения — «вавилонских семитов», хананейско-еврейское, арамейское и арабское. Третий: каждое переселение продолжалось около тысячелетия[34].

Второй пример касается центрально-азиатских кочевников, оказывающих давление на окружающие страны. «Первое упоминание о гуннах в источниках китайской истории относится еще к легендарному периоду императора Хуан-Ди, т.е. к 27–25 векам до н.э. Затем их давление усиливалось в 14–12 и в 5–3 веках до н.э. В 4–5 веках н.э. дальнейшие движения их западной ветви вызвало великое переселение народов. Наконец, последняя крупная подвижка их наблюдалась в 13-м веке (Чингисхан). Как это ни странно, но и здесь деятельность отдельных циклов определяется приблизительно в 900–1000 лет»[35].


 

 

 

Примечание: Статистика А.Чижевского (Чижевский Л.А. Космический пульс жизни: Земля в объятиях Солнца. Гелиотараксия. М., 1995.  С. 293–295).


Цикличность истории на примере отдельных стран

 

Обратимся к малоизвестному в своем отечестве члену Русского Географического Общества, координатору Общества археологии, истории и этнографии при императорском Казанском Университете Валентину Александровичу Мошкову. Мы имеем в виду двухтомную работу В.Мошкова, изданную в 1907–1910 гг. в Варшаве, — «Новая теория происхождения человека и его вырождения, составленная по данным зоологии, геологии, археологии, антропологии, этнографии, истории и статистики».

Не имея возможности обратиться к первоисточнику (в библиотеках Москвы нет второго тома), мы цитируем автора по статье Геннадия Айплатова, посвященной В.Мошкову. Итак, какова его позиция по проблемам закономерностей исторического развития?

История народов и государств представляет собой непрерывный ряд циклов. Продолжительность цикла универсальна для всех и равна 400 годам, составляя, по терминологии В.Мошкова, исторический год. В свою очередь, цикл подразделяется на две равные части по 200 лет, первая из которых названа им «протонизмом» (стремление к «высшему типу»), а вторая — «атавистической» нисходящей.

Далее, каждая половина цикла делится сначала на 100-летние части, а затем на два полувека. Каждое столетие цикла имеет свой характер; автор дает им следующие имена: «золотой век», «серебряный век», «медный век», «железный век». Первая половина каждого века означает упадок, а вторая — подъем, за исключением последнего (четвертого) века, представляющего «сплошной упадок». Полувековые колебания упадков и подъемов в определенной степени нашли продолжение в волнах конъюнктуры Н.Кондратьева.

Интересно замечание В.Мошкова о том, что различные слои населения могут находиться в разных фазах цикла. Он утверждает: «Чем выше стоит в государстве какое-нибудь сословие, тем раньше наступает его подъем или упадок». Выделяя для своего времени правящее меньшинство, или интеллигенцию, и управляемое большинство — крестьян, В.Мошков определяет между их состояниями временной шаг в 115 лет.

Применительно к истории России концепция циклов В.Мошкова сведена нами в нижеследующую таблицу (см. табл. 5).


Таблица 5

Российские циклы по В.Мошкову

 

Структура цикла

I-й цикл

II-й цикл

III-й цикл

(812–1212)

(1212–1612)

(1612–2012)

1.      Золотой век

 1-я половина упадок

 2-я половина — подъем

(812–912)

(1212–1312)

(1612–1712)

812–862

1212–1262

1612–1662

862–912

1262–1312

1662–1712

2.      Серебряный век

 1-я половина упадок

 2-я половина подъем

(912–1012)

(1312–1412)

(1712–1812)

912–962

1312–1362

1712–1762

962–1012

1362–1412

1762–1812

      3. Медный век

 1-я половина упадок

 2-я половина подъем

(1012–1112)

(1412–1512)

(1812–1912)

1012–1062

1412–1462

1812–1862

1062–1112

1462–1512

1862–1912

      4. Железный век

 1-я половина упадок

 2-я половина упадок

(1112–1212)

(1512–1612)

(1912–2012)

1112–1162

1512–1562

1912–1962

1162–1212

1562–1612

1962–2012

 

Для большей наглядности излагаемой концепции мы приводим еще графические изображения цикличности процесса (см. график 2).

 


Валентин Александрович Мошков заканчивает свое исследование на оптимистической ноте: «Участь, которая предстоит русскому народу в ближайшем будущем, конечно, печальна и при наших современных знаниях совершенно неустранима, а потому лучше было бы совершенно не знать ее. Но, к счастью, вместе с законами исторических циклов для нас открылась истинная причина вырождения и безошибочное средство к его устранению. В наших руках есть верное средство, уже испытанное и указываемое нам самою природой, обратить Железный век в Золотой». Но раскрыть нам свой секрет (скорее всего наивный) ему было не суждено.

В 1933 г. в Харбине было опубликовано исследование Е.Е.Яшнова «Особенности истории и хозяйства Китая». Эта весьма оригинальная работа в силу времени и места опубликования осталась практически неизвестной. Можно выразиться еще более смело — это неизвестность в квадрате, поскольку Е.Яшнов, в свою очередь, характеризуя основной источник информации своего исследования, пишет следующее: «Мы смеем утверждать, что подобные доказательства (имеется в виду периодичность в китайской истории. — Э.А.) может дать история Китая. В наглядной форме они изложены в небольшой по объему, но исключительной по своей значимости работе Д.С.Ли «Периодическое повторение внутренних войн в Китае»[36]. Будучи напечатана и став известной лишь на Дальнем Востоке, она прошла вне внимания широкого круга историков и поэтому, к сожалению, до сих пор осталась совершенно незамеченной и не использованной»[37].

В чем же ценность данной работы? Во-первых, рассмотрен уникальный по продолжительности исторический период развития здравствующей и поныне цивилизации — период с 221 г. до н.э. по 1930 год, т.е. за 2150 лет истории Китая. Уникальность столь продолжительного временного интервала стала возможной благодаря хорошо известным династическим хроникам.

Во-вторых, весьма продуктивным оказался первоисточник (Д.С.Ли), который удачно выбрал объектом своего исследования и, что весьма существенно, количественного измерения внутренние войны, которые, по существу, с максимальной определенностью фиксируют критическую напряженность социальных отношений.

Д.С.Ли посчитал за весь период в 2150 лет количество внутренних войн в Китае по пятилетиям и изобразил полученные величины в виде кривой на графике, репродукция которого приводится ниже (см. график 3).

 

 


 

 


                                                                                                                                                                                                            График 3

 

 

 


Читая Е.Е.Яшнова, нельзя не обратить внимания на его подчеркнутую корректность и глубокое уважение к автору, на базе информации которого он выстраивает свои выводы. Достаточно обратить внимание на цитату, которую мы приводим ниже, но не по причине ее содержания, а ввиду уважительной формы обращения (которая прослеживается повсеместно). Е.Е.Яшнов пишет: «Работа Д.С.Ли неожиданно освещает нам его основные линии. Она словно вводит нас в саму мастерскую истории. Оказывается, напряженность внутренних столкновений в Китае, как и можно было ожидать, заметно изменяется во времени и, что самое важное, эти ее изменения не случайны, а, видимо, подчинены каким-то весьма устойчивым законам, ибо обнаруживают в своем чередовании очень стройную последовательность. В результате мы начинаем ощущать пульсацию исторического процесса. А, именно, из сделанного автором подсчета количества внутренних войн в Китае с достаточной четкостью вырисовываются очертания трех больших циклов, на которые можно разделить его историю за последние 2150 лет»[38].

И Е.Е.Яшнов хронологически обозначает эти циклы:

·          I — с 221 г. до н.э. по 589 г. н.э.,

·          II — с 589 г. до 1368 г.,

·          III — с 1368 г. включая настоящее время.

Кроме того, обозначается приблизительно продолжительностью где-то в 873 года более ранний период Чжоу. О еще более ранних периодах по данной методике судить невозможно из-за недостатка фактического материала. Таким образом, называются три полных цикла продолжительностью соответственно в 873, 810, 779 лет и один незавершенный, которому сегодня еще только 632 года.

Циклы характеризуются рядом черт похожести (повторяемости). Во-первых, у всех циклов первая половина характеризуется долгим периодом внутреннего мира, а вторая — весьма значительным ростом внутренних военных столкновений. Это говорит о том, что каждый цикл начинается объединением, усилением государства и его внешней экспансией, а заканчивается ослаблением и распадом. Во-вторых, начало каждого цикла совпадает с возведением масштабных национальных сооружений (Великой Стены, Большого Канала и т.п.). В-третьих, в рамках каждого цикла приблизительно через пять с половиной веков переносилась столица государства по вектору север — юг. В-четвертых, весьма наглядное совпадение элементов графика частоты гражданских войн (по времени, характеру и интенсивности).

Е.Е.Яшнов не ограничивается Китаем, поскольку считает найденные подходы универсальными, сделав лишь оговорку об индивидуальных особенностях той или иной «исторической среды». В подтверждение своего вывода он делает эскизный набросок периодичности российской истории. Пунктирно это выглядит так: от Рюриковичей (Киевская Русь) до Московской Руси, там до Ивана Грозного — Романовых и октябрьских событий 1917 года. При этом автор определяет среднюю продолжительность цикла в 350–400 лет, т.е. вдвое короче китайского.

Мы оставляем пока без комментария столь существенные отличия в хронологическом масштабе циклов Китая и России, поскольку примеры, которые мы будем приводить ниже непосредственно по России, покажут, что даже в рамках истории одной страны мы имеем множество подходов и несовпадающих результатов.

В трехтомной фундаментальной работе, посвященной критике исторического опыта России, А.Ахиезер предлагает свою методологию и структуру циклов. Мы ее приводим ниже в формализованном виде.

Таблица 6

Структура цикла российской истории

Характер этапа

Границы этапа

1. Ранний соборный идеал

От образования государства
до удельной Руси

2. Умеренный авторитарный идеал

От периода правления Ивана Калиты
до Великой смуты

3. Ранний идеал всеобщего согласия

От смуты до царствования
Алексея Михайловича

4. Крайний авторитаризм

От конца царствования Алексея Михайловича до правления Анны Иоанновны

5. Поздний идеал всеобщего согласия

От Манифеста о вольности дворянства

до восстания декабристов

6. Поздний умеренный авторитарный идеал

Царствование Николая I

7. Поздний соборный идеал, приобретавший форму соборно-либерального

Этап реформ до 1917 г.

 

Таким образом, в цикле вычленяются семь этапов со своими индивидуальными характеристиками, где ключевыми словами являются: соборность, авторитарность, согласие, умеренный — крайний, ранний — поздний. На первый цикл, границы которого отражены в таблице 6, по версии автора, у истории ушло порядка 900 лет.

Второй цикл, обозначенный А.Ахиезером как «советский», пролетает с космической скоростью всего за 74 года (1917–1991 гг.), т.е. в 12 раз быстрее. По третьему циклу продолжительность его не прогнозируется, но фиксируется наше нахождение в его первом этапе.

Следующий вариант предлагает Е.Максимов[39]. Рассматривая историю России, он выделяет 72-летние циклы, которые подразделяются на 9 этапов разной продолжительности по алгоритму: 72=18+5+8+6+18+3+6+3+5. Этапы имеют свою характеристику, выражаемую или как напряжение, или как стабилизация, или как крах, причем «стабилизация» чередуется с «напряжением» и однажды на 6-ом этапе возникает крах. Ниже мы демонстрируем два из трех приведенных автором циклов:

Таблица 7

Цикл «А»

Цикл «В»

Характер

1881–1887

1953–1959

напряжение

1887–1905

1959–1977

стабилизация

1905–1908

1977–1980

напряжение

1908–1914

1980–1986

стабилизация

1914–1917

1986–1989

напряжение

1917–1922

1989–1994

крах

1922–1940

1994–2012

стабилизация

1940–1945

2012–2017

напряжение

1945–1953

2017–2025

стабилизация

 

Опираясь на работы А.Янова по русской истории, а также работы С.Малова, автор статьи «О природе кондратьевских "длинных волн"» В.Волконский делает попытку проиллюстрировать гипотезу о существовании длинных волн в социально-политической и культурной сферах с примерно 50-летним периодом колебаний. Он, в частности, предполагает (и пытается это обосновать), что в основе экономических «длинных волн» Н.Кондратьева лежат социально-психологические циклы, а не наоборот. Вот пример его циклических расчетов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Таблица 8

Оживление

Середина периода

Зона неопределенности

Застой

Середина периода

Зона

неопределенности

годы

1547–1560

1554

1560–1566

1566–1577

1572

1577–1598

1598–1613

1606

 

1648–1666

1657

 

1666–1674

1670

1674–1698

1698–1730

1714

 

1730–1740

1735

1740–1762

1762–1773

1768

1773–1796

1796–1801

1798

 

1801–1825

1813

 

1825–1855

1842

1855–1858

1858–1881

1869

 

1881–1895

1888

1895–1905

1905–1917

1906

1917–1928

1928–1952

1940

 

1952–1968

1966

 

1968–1985

1977

1985–...

 

Следующий пример подхода к цикличности исторического процесса мы даем с позиций социальной экологии, изложенной в статье «Цикличность в истории России» В.Пашинского[40]. Автор исходит из установки, что циклическая сторона исторического развития России заключается в смене поколений власти примерно каждые 32 года. Явление смены властных поколений в известном смысле не зависит от конкретности исторических форм деятельности людей в те или иные времена; свидетельства существования примерно 32-летних периодов наблюдаются в самых разных сферах жизнедеятельности локальных цивилизаций, в том числе евразийской. Автор утверждает, что если какое-то поколение зрелых индивидов утверждалось у власти, используя для этого процессы внедрения технических и организационных новшеств, т.е. разрушая традиционную культуру и внедряя новую, то такого специфического стереотипа поведения оно будет придерживаться в среднем в течение 32 лет. И далее, совокупность периода десоциализации и административного структурирования и периода монолитизации и рассредоточения полномочий образует единый примерно 65-летний цикл. В приложении к статье он приводит пример своих расчетов. Мы взяли данные только по России.

Таблица 9

Номинальные даты начала полуциклов 1-ого и 2-ого типов в истории России

(765–2056 гг.).

1-й тип

2-й тип

1-й тип

2-й тип

1-й тип

2-й тип

765

792

1212

1246

1689

1725

819

849

1276

1303

1741

1761

879

912

1325

1359

1801

1825

945

972

1389

1425

1855

1881

1015

1054

1462

1505

1917

1953

1093

1125

1543

1584

1985

2020

1157

1174

1610

1645

2056

 

 

И, наконец, последний вариант, предложенный в краткой статье А.Пархоменко[41]. «Вся наша жизнь, — пишет автор, — связана с циклами: сезонами года, рождением и смертью, — с циклами, управляющими нашим самочувствием — настроением, работоспособностью, — физическим, эмоциональным и интеллектуальным»[42].

Суть метода вычленения циклов по А.Пархоменко состоит в том, что каждые 375,5 года в России происходят катастрофические события. Беря за точку отсчета начало династии Рюриковичей (862 г.) и прибавляя по 375,5 лет, получим годы: 1238, 1613, 1989 и 2365. Первым трем датам соответствуют: нашествие татар, междуцарствие, развал СССР.

Автор выстраивает график, который мы приводим ниже, иллюстрирующий структуру циклов и их динамику (см. график 4).

 

 

График 4


 

 

Рассматривая структуру циклов, А.Пархоменко отмечает ряд внутренних закономерностей. Во-первых, между 17-м и 32-м годами циклов появляются «правители централизаторы». Во-вторых, в 83–90 годах цикла к власти приходят «воплотители». В-третьих, в 295–304 годы цикла правитель как бы демонстрирует приметы будущего. В-четвертых, в каждом цикле происходит замена элитного слоя населения: князей сменяют бояре, бояр — дворяне, дворян — партбюрократия.

Итак, что же мы в результате имеем по цикличности Российской истории? Сведем эти данные в таблицу 10.

Таблица 10

Авторские варианты цикличности истории России

Авторы версий

Длительность

цикла в годах

Количество

этапов (фаз) в цикле

Характеристика цикла

Мошков В. А.

400

4

Универсальный

Яшнов Е. Е.

350-400

2

Принцип универсален, длительность индивидуальна

Чижевский А. Л.

11

4

Универсальный

Ахиезер А. С.

900; 74

7

Индивидуальный

МаксимовЕ. В.

72

9

Индивидуальный

Волконский В. А.

~ 50

4

Универсальный

Пашинский В. М.

32

2

Индивидуальный

Пархоменко А.

375,5

8

Индивидуальный

 

В явной разбросанности количественных оценок по всему полю истории можно найти, при желании, определенную логику. Во-первых, по длительности циклов достаточно четко выделяются две группы авторов (по интервалам — 350–400 лет и 30–74 года). Во-вторых, два автора остаются за рамками обобщенных интервалов. Если причину этого, в случае с А.Ахиезером объяснить трудно, то для А.Чижевского такое объяснение есть — это его отличный от всех метод, когда он цикличность естественную накладывает на общественную (элементы такого подхода мы наблюдаем и у Е.Яшнова). Кроме того, цикл в 11 лет — это по существу модуль, из которого формируются более крупные циклы (22, 33, 80, 400 и т.д.).

В-третьих, в поле зрения исследователей не попадает весьма важный вопрос о цикличной множественности, иерархии циклов и их синхронизации. Здесь мы имеем в виду структурированность самих субъектов истории и их внутреннюю сложность. В результате этой множественности и структурной сложности мы никогда не можем наблюдать циклы и ритмы в их индивидуальной чистоте — это всегда кумулятивный результат.

Кроме того, цикличность развития социального организма в целом не предполагает тождественную цикличность отдельных процессов общественной жизни в нем, например, политической, экономической, культурной. И, наконец, характер циклов отражает динамику тех параметров и в тех временных границах, которые принимает наблюдатель (исследователь) как своеобразную точку отсчета.

Для примера две короткие иллюстрации. Первый пример из опубликованной в Международной газете «Мegapolis CONTINENT» статьи Натальи и Сергея Чудаковых «Паноптикум ноосферный театр "жизнь"»[43]. Здесь нас заинтересовала информация по историческим двойникам, которые появляются с периодичностью 1740–1780 лет. Вот их неполный перечень, даваемый авторами: А.Пушкин и Корнелий Тацит, Петр I и Юлий Цезарь, Крылов и Федра, Павел I и Троян Марк Ульпий, Екатерина II и Агриппина Младшая, Е.Пугачев и Лжеагриппа, Екатерина I и Клеопатра и т.д.

Второй пример из статьи-гипотезы «Циклы судьбы» И.Ветрова, опубликованной в журнале «Диалог»[44]. Автор выстраивает целую систему, которую он называет «29-летние циклы коммунистического движения», и на историческом интервале от Фурье (1772–1837) до Ельцина показывает все наиболее известные исторические фигуры расположенные в определенной последовательности цикла с алгоритмом: 29=3+8+18.

Итак, рассмотренные выше факты позволяют нам не только говорить о ритмике природных явлений, но и констатировать связь ее с цикличностью процессов, протекающих в социуме. Анализ различных систем выстраивания подобной корреляции показывает, что трактовка этой связи может быть различной, но сама суть указанного феномена выступает как несомненная данность.



[1] Красилов В.А. Метаэкология. Закономерности эволюции природных и духовных систем. М., 1997. С. 80.

[2] Максимов Е.В. Общие вопросы ритмики природных явлений // Ритмика природных явлений. Л., 1976. С. 5.

[3] Спенсер Г. Основные начала. СПб., 1897. С. 227.

[4] Там же. С. 229.

[5] Пэрна Н. Ритм, жизнь и творчество. Петроград, 1925. С. 18.

[6] Гудожник Г.С., Елисеева В.С. Глобальные проблемы в истории человечества. М., 1989. С. 18.

[7] Пантин В.И. Циклы и ритмы истории. Рязань, 1996. С. 23.

[8] См.: Шпенглер О. Закат Европы. Новосибирск, 1993. С. 96–105.

[9] Там же. С. 56.

[10] Там же. С. 57.

[11] Там же. С. 180.

[12] Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991. С. 74.

[13] Там же. С. 82.

[14] Там же. С. 87.

[15] Там же.

[16] Там же. С. 111.

[17] Там же.

[18] Тойнби А.Дж. Цивилизация перед судом истории. СПб., 1995. С. 24.

[19] Там же. С. 39.

[20] Там же.

[21] Там же. С. 23.

[22] Там же. С. 24.

[23] Там же. С. 48.

[24] Там же. С. 39.

[25] Там же. С. 63.

[26] Там же. С. 64.

[27] Там же. С. 100.

[28] Там же. С. 49.

[29] Чижевский Л.А. Физические факторы исторического процесса. Калуга, 1924. С. 26.

[30] Там же. С. 62.

[31] Чижевский Л.А. Космический пульс жизни: Земля в объятиях Солнца. Гелиотараксия. М., 1995. С. 252.

[32] Там же. С. 288–289.

[33] Винклер Г. История человечества. СПб., 1904. Т. 3. С. 8.

[34] Яшнов Е.Е. Особенности истории и хозяйства Китая. Харбин, 1933. С. 49–50.

[35] Там же. С. 50.

[36] Lee J.S. The Periodic Recurrence of Internecine Wars in China // The China Journal. 1931. №№ 3, 4.

[37] Там же. С. 33–34.

[38] Яшнов Е.Е. Цит. соч. С. 36–37.

[39] См.: Максимов Е.В. Закономерная случайность // Аномалия. 1992. № 4. С. 127.

[40] См.: Чешков М.А. О видении глобализирующего мира // МЭ и МО. 1999. № 6. С. 46–54.

[41] См.: Пархоменко А. Все, что было, повторится // Тайная власть. 1996. № 4. С. 11.

[42] Там же.

[43] См.: Чудакова Н., Чудаков С. Паноптикум. Ноосферный театр и жизнь // Megapolis «CONTINENT». 1992. № 4–6.

[44] См.: Ветров И. Циклы судьбы // Диалог. 1992. № 3. С. 53–58.

  Журналы
2013 г. - №1-4
2012 г. - №1-4
2011 г. - №3-4 №2 №1
2010 г. - №3 №1-2
2009 г. - №4 №3 №2 №1
2008 г. - №4 №3 №2 №1
2007 г. - №1
2004 г. - №4 №3 №2 №1
2003 г. - №4 №3 №2 №1
2002 г. - №4 №3 №2 №1
2001 г. - №4 №3 №2 №1
2000 г. - №4 №3 №2 №1
1999 г. - №4 №3 №2 №1
1998 г. - №4 №3 №2 №1
 Список авторов
  Авторы
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т Ф Х Ц Ч Ш Щ Я
 Об авторах
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т Ф Х Ц Ч Ш Щ Я
 
Главный редактор: САМОХВАЛОВА Вера Ильинична

© Институт философии Российской академии наук, 1998-2018 гг.
 
© Журнал "Полигнозис", 1998-2018 г.
 


© Сопровождение сайта: Издательство "ИИнтеЛЛ"