Проблемный научно-философский и культурологический журнал http://www.polygnozis.ru
   

Главная

Поиск

Печать
   
 
 » О журнале
 » Тематика
 » Редакционный совет
 » Требования
 Аннотации и ключ.слова
А Б Г Д З И К Л М Н Р С Т Ч Ш Щ
 Annotations and key words
A B C D G I K L M R S Z
 Рубрикатор
A B C E F G H I L M N P R S T U W Д И М О П Р
 » Адрес редакции

  В.Б.Кудрин. Учение о гилетическом числе — путь к созданию корреляционного исчисления//Полигнозис, 2(22), 2003

УЧЕНИЕ О ГИЛЕТИЧЕСКОМ ЧИСЛЕ — ПУТЬ К СОЗДАНИЮ

КОРРЕЛЯЦИОННОГО ИСЧИСЛЕНИЯ

 

В.Б.Кудрин

 

 

Стало почти общепризнанным противопоставление онтологичности и математической строгости. Действительно, если понимать под математизацией сведение тончайших состояний души к простейшим числовым закономерностям, то такая редукция может привести лишь к грубому искажению этих состояний, при котором всякая онтологичность будет потеряна. К математике, понимаемой подобным образом, вполне применимо известное высказывание Г.Г.Нейгауза: «Математика и музыка находятся на крайних полюсах человеческого духа… этими двумя антиподами ограничивается и определяется вся творческая деятельность человека…»[1].

Но если мы обратимся к первоначальному значению греческого слова mάqhma, принятому пифагорейцами, мы увидим, что они понимали математику не как особую область знания, предметно отличающуюся от других, а как «знание, познание, науку, точное определение чего-либо». При этом предмет этого «точного определения» совершенно не обязательно должен быть отвлеченным. Так предметом может быть и вполне конкретное число, являющееся, вместе с тем, и mousikóς — музыкальным. Если принять это оценочное, а не предметное, определение математики, то математика и музыка перестают восприниматься в качестве полярных областей человеческого духа. По словам А.Ф.Лосева, «Музыкально-математическая гармония является у пифагорейцев первым и основным отделом их эстетики»[2]. Плотин дал следующее определение числа в пифагорейском понимании: «Число есть… принцип объединения единого и иного, единого и материи»[3]. Согласно Плотину, «… существует также и материя числовая, то есть существует чисто числовой континуум. Этот континуум тоже нигде не стоит на месте, а есть только сплошной переход одной точки в другую, тоже есть непрерывность, тоже есть исключительно только потенция, то есть тоже есть своя собственная, а именно числовая, материя»[4]. В работе «Философия имени» А.Ф.Лосев раскрывает сущность античного понимания числа и математики: «Схема — идеальный контур вещи, эйдетическое число; логос схемы есть обыкновенное математическое, точнее, арифметическое число; логос логоса схемы есть математика, т.е. прежде всего арифметика (не геометрия[5].

 

Монадология и корреляция

 

Монадология Лейбница дала возможность рассмотреть все виды живых существ в качестве монад, под которыми Лейбниц понимал «простые, непротяженные субстанции, одаренные стремлением и способностью представления»[6]. Думаем, что полезно было бы обратиться к основам монадологии в том виде, в каком она была сформулирована Лейбницем. В самом начале работы «Монадология» Лейбниц так излагает суть своего учения о монаде:

«1. Монада, о которой мы будем говорить, есть не что иное, как простая субстанция, которая входит в состав сложных; простая, значит, не имеющая частей.

2. И необходимо должны существовать простые субстанции, потому что существуют сложные: ибо сложные субстанции есть не что иное, как собрание или агрегат, простых.

3. А где нет частей, там нет ни протяжения, ни фигуры, и невозможна делимость. Эти-то монады и суть истинные атомы природы, одним словом, элементы вещей… Восприятия в монаде рождаются одни из других по закону стремления, или конечных причин добра и зла, состоящих в заметных восприятиях, упорядоченных и неупорядоченных; с другой стороны, изменение тел и внешние явления возникают одни из других по законам причин действующих, т.е. по законам движений. Таким образом, существует совершенная гармония между восприятиями монады и движениями тел, изначально предустановленная между системой причин действующих и системой причин конечных»[7]. Из приведенной цитаты Лейбница видно, что введенное им понятие «совершенной гармонии» вполне совпадает с латинским термином «correlatio». В научный обиход термин «корреляция» ввел в начале XIX столетия основатель сравнительной палеонтологии Жорж Кювье. Впоследствии этот термин получил права гражданства и в геологии. Принцип согласованного изменения различных органов живых существ, открытый Кювье, был распространён на законы формирования горных пород. В XX столетии термин «корреляция» был применён в физике микромира для описания взаимодействия частиц в едином волновом пакете.

Посмотрим, не поможет ли нам пифагорейское понимание числа распространить понятие корреляции на широкий класс явлений в различных областях знания, и не является ли корреляция единым фундаментальным принципом, управляющим формированием физического Универсума.

 

От монады — к гилетическому числу

 

Каждая монада представляет собой предикативно неограниченную уникальную субстанцию, способную вступать в информационное взаимодействие с другими монадами. А именно такой субстанцией является число в его пифагорейском понимании. Монада есть становящееся (индивидуализирующееся) число. К этому числу вполне приложимо определение «гилетического» (от греческого слова ϋλη «вещество»), введенное А.Ф.Лосевым по отношению к моменту «иного», «меонального размыва и подвижности, смысловой текучести и жизненности эйдоса, т.е. самого предмета»[8]. В отличие от ранее определенного А.Ф.Лосевым эйдетического числа, гилетическое число способно не только выражать какие-либо количества или отношения, но постоянно усваивать информацию, взаимодействовать с этой информацией, хранить в себе и саму эту информацию, и результаты взаимодействия с ней. Усвоение информации можно представить как усвоение одним гилетическим числом предикатов другого числа. Поэтому корреляцией можно назвать такое взаимодействие чисел, при котором происходит объединение их множеств за счет взаимного усвоения предикатов. В отличие от аппроксимации обычного иррационального числа, вычисление значения гилетического числа определяется не только алгоритмическими, но и эвристическими процессами, допускающими различные варианты аппроксимации. Поэтому на каждом этапе приближения его следующее значение в общем случае непредсказуемо. Гилетическое число отличается от обычного иррационального именно тем, что гилетическое число усваивает всю поступающую информацию, и эта информация формирует дальнейшие значения его «дробной части». Воспользовавшись некоторыми понятиями теории множеств, мы можем представить каждое гилетическое число в виде уникального трансфинитного множества предикатов.

Согласно классической теории вероятности, для независимых случайных величин коэффициент корреляции равен нулю. Это дает возможность интерпретировать любое ненулевое значение корреляции в качестве меры информации, содержащейся в гилетическом числе. Математическую дисциплину, изучающую законы эволюции и взаимодействия несущих эту информацию гилетических чисел, можно было бы назвать корреляционным исчислением. По классификации, данной А.Ф.Лосевым, эта математическая дисциплина, как и классическая теория вероятностей, должна быть отнесена к области математики, максимально близко отражающей «действительность, и притом действительность не природы только, но и жизни, животной и социальной»[9].

Если для формирования «общепринятых» чисел достаточно действующих причин, целиком содержащихся в прошлом, то формирование гилетических чисел невозможно без конечных причин. Оно завершается лишь с наступлением самого события, являющегося финальной причиной существования этих чисел. Для любых коррелирующих гилетических чисел такой причиной является полное объединение множеств усвоенных ими предикатов, с полным сохранением их индивидуальностей и порядка расположения элементов этих множеств.

В работе «Диалектические основы математики» А.Ф.Лосев писал: «Стоит обратить особое внимание на значение категории "функция" в теории множеств и в теории вероятностей. В первой из названных наук эта категория связана с процессом отображения одного множества на другом и на установлении того или иного соответствия отображенного с отображающим. Во второй из названных наук функция приобретает значение т. н. корреляции, которая, в связи с тем что в данном случае происходит исчисления бытия фактически случайного, как раз и есть функция, но без чисто функционального содержания, а только с фактически опосредствованным»[10].

Согласно определению Лосева, «…трансцедентное (так у Лосева. — В.К.) число должно быть пределом всех своих многомерно-инобытийных становлений или даже пределом объединения некоего алгебраического числа со всем его многомерно-инобытийным становлением»[11]. Таким образом, понимая под самим этим «многомерно-инобытийным становлением» именно гилетическое число, вместе со всей усвояемой им информацией, мы можем мыслить трансцендентное число в качестве его предела. Все трансцендентные числа можно разделить на алгоритмически выводимые, аппроксимация которых заранее предопределена алгоритмом их выведения, и открытые, т.е. те, аппроксимация которых целиком определяется телеологической причинностью и поэтому не может быть выведена посредством алгоритма. Предел гилетического числа (трансцендентное число) всегда является финальной причиной его существования. Открытые числа могут коррелировать с другими открытыми числами в тех случаях, когда действующие причины состояний одного из этих чисел одновременно являются конечными причинами состояний другого. В физическом смысле это эквивалентно передаче информации, воспринятой (усвоенной) одним из чисел, другому числу.

 

Формирование гилетического числа и направление времени

 

Понятие о корреляции действующих и конечных причин дает возможность заново переосмыслить знаменитый умозрительный эксперимент, предложенный полвека назад Норбертом Винером: «Очень интересный мысленный опыт — вообразить разумное существо, время которого течет в обратном направлении по отношению к нашему времени. Для такого существа никакая связь с нами не была бы возможна. Сигнал, который оно послало бы нам, дошел бы к нам в логическом потоке следствий — с его точки зрения, и причин — с нашей точки зрения. Эти причины уже содержались в нашем опыте и служили бы нам естественным объяснением его сигнала без предположения о том, что разумное существо послало сигнал. Если бы оно нарисовало квадрат, остатки квадрата представились бы нам предвестниками последнего и квадрат казался бы нам любопытной кристаллизацией этих остатков, всегда вполне объяснимой. Его значение казалось бы нам столь же случайным, как те лица, которые представляются нам при созерцании гор и утесов. Рисование квадрата показалось бы нам катастрофической гибелью квадрата — внезапной, но объяснимой естественными законами. У этого существа были бы такие же представления о нас. Мы можем сообщаться только с мирами, имеющими такое же направление»[12]. Обращает на себя внимание предположение Винера, что наша память всегда направлена в прошлое: информация о квадрате, переданная нам гипотетическим существом из «противоположно направленного времени», представляется нам находящейся в нашем прошлом. Причины любого события мы склонны искать в прошлом нашего собственного мира. Но эти же события имеют и телеологические причины, пребывающие в будущем нашего мира. Результатом такой корреляционной связи между «прямым» и «обратным» временными «потоками» можно считать вещественное оформление генетического кода, реализованного в будущем в виде организма, вида или биосистемы. Сам естественный язык подразумевает телеологическую причинность, когда мы говорим о генетической «программе развития будущего организма». Говоря так, мы концентрируем внимание не на том, как возник генетический код и где он находится, а на том, каково его назначение, т.е. для чего он именно таков, каков есть.

События нашего мира действительно имеют, по выражению Винера, «естественное объяснение», но тот факт, что они осуществились именно таким, а не иным образом, — есть реальная информация из нашего будущего, обусловленная телеологической причинностью.

 

Биосистема как объективированное гилетическое число

 

Наблюдения за внезапным одновременным изменением направления полета птиц в стае, согласованностью действий всех особей в муравейнике и улье приводят к мысли о корреляционной природе связи в биологической популяции. Сохраняя свою индивидуальность, каждая особь ведет себя как часть Целого, обладающего единым сознанием. Особь коррелирует как со своими прошлыми состояниями, так и с нынешними состояниями других особей. При этом ни время, ни пространство не являются для нее непреодолимым препятствием.

Исследования природы памяти, неоднократно проводившиеся в течение XX столетия, показали колоссальную разницу между принципами хранения информации в современных компьютерных системах и принципами организации памяти живых существ. Это касается как генетической памяти, связывающей программу развития организма с программой вида, так и памяти в общеупотребительном смысле слова, хранящей впечатления, полученные особью в течение жизни. Как геном, так и мозг — не хранилища «следов» прошлых событий, подобно библиотекам и архивам, и не усовершенствованные арифмометры, подобно ныне используемым компьютерам. И геном, и мозг можно рассматривать как особые информационные системы, способные не только хранить и перерабатывать информацию о прошлом, но и быть открытыми к усвоению информации телеологического происхождения. Эта информация, усваиваясь биосистемой, затем актуализируется, т.е. создает новую информацию, существующую теперь уже в потоке причинности действующей (по терминологии Лейбница). Биосистема представляет собой такой уровень организации гилетического числа, при котором оно свободно интегрирует оба «потока времени», усваивая («запоминая») как всю приносимую этими потоками информацию, так и результаты взаимодействия этих потоков, проявляющиеся в виде новых гилетических чисел.

Парадоксальность усвоения информации заключается в том, что «взаимопонимание» гилетических чисел по мере их индивидуализации не уменьшается, а увеличивается, поскольку их память содержит все больше общих предикатов, что с течением времени приводит к их полному объединению.

 

Актуализация

 

Любая биосистема способна не только к усвоению информации, но и к ее актуализации, т.е. произвольному новому «переживанию» этой информации. Актуализация информации может сопровождаться объективацией, т.е. созданием в физическом пространстве новых экземпляров воспринятых ранее объектов любой сложности, включая сами биологические клетки и организмы в целом.

Актуализация ранее полученных впечатлений может вызываться активизацией «участка» памяти объективированного гилетического числа, соответствующего определенному временному отрезку жизни индивида. Она может быть вызвана таким простым способом, как раздражение коры головного мозга электродом (подобным использующемуся в опытах Пенфилда[13], но в опытах Пенфилда актуализация была спонтанной, а не направленной).

 

Экстраполяционный подход к понятию информации

 

Корреляционную теорию информации, рассматривающую информационное взаимодействие в качестве меры взаимодействия хронологической и телеологической причинности, можно считать развитием предложенного еще в 1979 г. В.П.Троицким экстраполяционного подхода к понятию информации. Постулируя необходимость «самооценки тезауруса» в «предъявленной или ожидаемой ситуации», В.П.Троицкий отмечал: «Не следует понимать экстраполяцию только как предсказание, как в прямом смысле ожидание определенного результата. Ограничиваться таким истолкованием — значит обеднять схему получения информации. Речь идет об очередности первого и второго этапов: они могут меняться местами. В одних ситуациях гипотезы могут выдвигаться заранее, и уже исходя из начальных установок ожидаются данные или даже проводятся специальные опыты по их получению (опыт Майкельсона – Морли по измерению "эфирного ветра"); в других ситуациях те или иные данные могут не ожидаться и экстраполяция знаний производится тут же, к случаю»[14]. Экстраполяционный подход В.П.Троицкого позволил отойти от количественного аспекта коммуникации, ориентированного на нужды техники связи.

 

Коррелятор

 

Информация о любом событии присутствует в любой точке пространства, где бы это событие ни произошло. Нет такого уголка пространства, в котором бы информация отсутствовала. Мы привыкли, что информацию надо передавать «из точки А в точку В». Но в передаче нуждается лишь объективированная информация. Информацию, еще не принявшую объективированную форму, не надо передавать из одной точки в другую: ее можно актуализировать в любой точке пространства путем корреляции конечных и действующих причин данного события.

К корреляции способны как жидкокристаллические макросистемы (хромосома, биологическая особь, популяция, вид, биоценоз), так и твёрдые кристаллы. Программа роста твердого кристалла может транслироваться через своеобразный хромосомоподобный «зародыш», о чем еще в 50-е гг. писал архиепископ Лука Войно-Ясенецкий:

«Минеральное вещество характеризуется своей кристаллической формой, как живое существо своим анатомическим строением. Прежде чем достигнуть своей определенной формы, кристалл, как живое существо и растение, проходит последовательную эволюцию: он начинается в виде зернистого состояния, которое переходит в волокнистое и, наконец, в гомогенное. Подобно животным и растениям, изуродованный кристалл исправляет свое уродство. Кристалл — это организованное существо. Кристаллам присущи две формы размножения. В определенных условиях, например, при некотором давлении, концентрированности раствора и т.д., жидкости могут кристаллизоваться только тогда, когда в них положен кристаллический зародыш. Образующиеся потом кристаллы можно считать потомками этого кристалла так же, как бактерии, развивающиеся в растворе, являются потомками бактерий, которые мы ввели в этот раствор. Однако существуют такие условия в среде, в которых кристаллизация совершается без предварительного введения зародышей»[15]. Всякая макросистема, способная к усвоению и актуализации информации, может быть названа коррелятором. (До сих пор этим термином обозначалось устройство, лишь регистрирующее наличие корреляции, но не инициирующее её.) Представляется вероятным, что искусственный коррелятор, т.е. устройство для произвольного установления устойчивой корреляционной связи, будет создан на кристаллической основе.

 

Хранение информации

 

Все использовавшиеся до недавнего времени механические средства хранения информации, такие как грампластинки, и до сих применяемые электронные средства (магнитные ленты, компактные диски, дискеты) — принципиально ничем не отличаются от клинописных табличек, бумаги или средств узелкового письма. При использовании всех этих хранилищ обращение к оригиналу — математической истине, генетическому коду, музыкальному произведению или историческому событию — подменяется обращением к его длящейся в «настоящем» вещественной копии, занимающей определенный, пусть даже и очень небольшой, объем трехмерного пространства. По мере возрастания количества этих копий, их поиск и доступ к ним становятся все более затруднительными. Возможность актуализации всей ранее усвоенной информации, через терминал искусственного коррелятора, в любой точке пространства сделает излишним создание вещественных копий ранее происшедших событий.

 

Гипногогическое видение и музыка

 

К числу состояний души, наиболее онтологизированных, относится так называемое гипногогическое видение, описанное В.Н.Тростниковым[16]. Гипногогическое видение можно считать состоянием гилетического числа, переходным от еще неоформленного состояния мира сновидений к состоянию мира физического. В этом состоянии происходит усвоение информации телеологического происхождения, при котором она может быть затем актуализирована и объективирована.

Музыка, в качестве пространственно неоформленной стихии, также может быть отнесена к области гипногогического видения.

Как известно, человек мыслит не только лингвистически оформленными предложениями, но и музыкальными образами, причем для этого он не обязательно должен быть профессиональным музыкантом или хотя бы знать нотную грамоту. Музыкальное произведение — не просто информационный блок, но гилетическое число, вызванное к жизни душой композитора, как бы «дочерняя» его душа. В отличие от души самого композитора, как и вообще души любого живого существа, душа музыкального произведения может быть адекватно передана даже конечной последовательностью рациональных чисел, т.е. простейшей аппроксимацией, способной устанавливать корреляцию души слушателя с гилетическим числом произведения. Хотя эта аппроксимация и не исчерпывает ни души композитора, ни души слушателя, она способна актуализировать неизмеримо более полную и важную информации о таинственных глубинах жизни, чем обычный язык. «Музыкальная мысль» — не метафора, придуманная музыковедами, а выражение реального факта высочайшей информативности музыки. Невозможность вербального выражения информации не означает еще отсутствия информации или ее ущербности по сравнению с информацией вербализуемой. Вербализованный язык не точнее, а грубее поэтического и музыкального. Музыка не только глубже, но именно точнее формализованного текста, как иррациональное число точнее своего рационального приближения.

Математическое постижение числа не противостоит его музыкальному постижению, а выражает меру точности этого постижения. С этим перекликаются определения А.Ф.Лосева: «…музыка и математика — одно и то же в смысле идеальности сферы, к которой то и другое относится»[17]; «В человеческом мире только два произведения творческой воли человека дают возможность прикоснуться к меональной сущности идеального, это — музыка и математика. Разумеется, в широком смысле к меональной сущности идеального прикасается любое искусство и любая наука. Однако в чистом виде меон чувствуют и знают только музыка и математика»[18]; «Музыка есть понимание и выражение, символ, выразительное конструирование числа в сознании. Музыка — идеальна; в этом она отличается от всех вещей, чувственных и сверхчувственных, и тут она тождественна с математикой»[19]; «Музыка есть жизнь числа или, вернее, выражение этой жизни числа»[20]; «… и числа и их временная стихия даны в музыке именно как жизнь, как живые существа и организмы — точнее, как личности»[21].

Математика и музыка суть восприятия одной и той же онтологической реальности, но первая воспринимает эту реальность с потоке хронологической причинности, а другая приобщает нас к той же реальности в потоке причинности телеологической, в котором эта реальность предстает как «алогическое становление»[22]. «И в то время, как математика логически говорит о числе, музыка говорит о нем выразительно, т.е. имеет в виду не просто логическую сущность числа (хотя бы даже и эйдетически-гилетически данного), но – такую, которая соотнесена с чувственным меоном и которая тем самым превратилась из чисто смысловой сущности в символическую, ибо символ есть тождество логического и чувственного – та средняя сфера, до которой не доходит математика… Математика и музыка различаются только по способу конструирования предмета в сознании. Когда математика начинает заниматься эйдетическим бытием, как, напр., учение о множествах, а музыка – логическими конструкциями, как, напр., программная музыка, то и тогда разница остается тою же самою. Можно сказать даже, что именно в этих случаях и становится совершенно ясным, что единственное различие этих двух частей есть различие конструкций. Учение о множествах есть учение о некоторой несомненной идеально-оптической фигурности. Однако это — не живопись и не скульптура, а математика, потому что и здесь, "глядя на" оптическую идеальность, конструируется в сознании все же не сама эта оптическая идеальность и уже подавно не ее выражение, а конструируется отвлеченный смысл взаимоотношения элементов множества»[23].

 

Задачи корреляционного исчисления

 

Корреляционное исчисление даст возможность соединить выразительность музыки с логической точностью математики. Это соединение будет достигнуто благодаря преодолению «отчуждения числа от собственной сущности и извечной содержательности»[24]. Объекты и структуры корреляционного исчисления создаются, подобно объектам и структурам самого вещественного мира: информация телеологического происхождения, реализуясь через интуицию математика, предстает перед нами уже в объективированных формах, поддающихся объяснению в рамках «действующей» причинности. Любой коррелятор можно рассматривать как одну из таких объективированных форм. Корреляционное исчисление позволит находить и создавать условия усвоения и актуализации информации, что станет шагом к созданию искусственных корреляторов и информационных систем, основанных на принципе корреляции.



[1] Нейгауз Г.Г. Об искусстве фортепьянной игры. М., 1982. С. 14.

[2] Лосев А.Ф. История античной эстетики. М., 1963. С. 273.

[3] Лосев А.Ф. Диалектика числа у Плотина. Миф – Число – Сущность. М., 1994. С. 799.

[4] Лосев А.Ф. История античной эстетики. Итоги тысячелетнего развития. Кн. 1. М., 1992. С. 615.

[5] Лосев А.Ф. Бытие – Имя – Космос. М., 1993. С. 786.

[6] Лейбниц Г.В. Соч. Т. 1. М., 1982.

[7] Там же.

[8] Лосев А.Ф. Форма – Стиль – Выражение. М., 1995. С. 496.

[9] Лосев А.Ф. Диалектические основы математики. Хаос и структура. М., 1997. С. 40.

[10] Там же. С. 423.

[11] Лосев А.Ф. Личность и абсолют. М., 1999. С. 527.

[12] Винер Н. Кибернетика, или управление и связь в животном и машине. М., 1983.

[13] Вулдридж Д. Механизмы мозга. М., 1965.

[14] Троицкий В.П. Экстраполяционный подход к понятию информации // Научно-техническая информация. Серия 2. Информационные процессы и системы. М.: ВИНИТИ АН СССР. 1979. № 12. С. 6.

[15] Арх. Лука (Войно-Ясенецкий). Дух, душа и тело. М., 1997. С. 77.

[16] Тростников В.Н. Мысли перед рассветом. М., 1997. С. 279.

[17] Лосев А.Ф. Форма – Стиль – Выражение. С. 482.

[18] Там же. С. 493.

[19] Там же. С. 498.

[20] Там же. С. 549.

[21] Там же. С.188.

[22] См.: Там же.

[23] Там же. С. 499.

[24] Свасьян К.А. Судьбы математики в истории познания нового времени // Вопросы философии. 1989. № 12. С. 47.

  Журналы
2013 г. - №1-4
2012 г. - №1-4
2011 г. - №3-4 №2 №1
2010 г. - №3 №1-2
2009 г. - №4 №3 №2 №1
2008 г. - №4 №3 №2 №1
2007 г. - №1
2004 г. - №4 №3 №2 №1
2003 г. - №4 №3 №2 №1
2002 г. - №4 №3 №2 №1
2001 г. - №4 №3 №2 №1
2000 г. - №4 №3 №2 №1
1999 г. - №4 №3 №2 №1
1998 г. - №4 №3 №2 №1
 Список авторов
  Авторы
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т Ф Х Ц Ч Ш Щ Я
 Об авторах
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т Ф Х Ц Ч Ш Щ Я
 
Главный редактор: САМОХВАЛОВА Вера Ильинична

© Институт философии Российской академии наук, 1998-2018 гг.
 
© Журнал "Полигнозис", 1998-2018 г.
 


© Сопровождение сайта: Издательство "ИИнтеЛЛ"